Три пары глаз застыли, глядя в небо.

Глава корпорации недовольно перевёл взгляд на часы и выплюнул окурок кубинской сигары в траву.

– Как долго ещё мы будем встречать посылку с Марса в этой дыре? – Поинтересовался он у руководителя проекта по изучению микроэлементов, выделяющих метан на красной планете.

– Уже не долго. Споро всё это переместится в центр столицы. Тендерная документация готова. Осталось убедить мэра и перевести бонусы на благотворительные фонды членов комиссии.

– И челнок сможет приземляться прямо на крышу нашего здания? – Глава перевёл взгляд на инженера- проектировщика, отвечающего за космическую логистику.

– Я бы назвал его мини-челноком. – Ответил тот. – Основной корпус сгорает в плотных слоях атмосферы и выпускает посадочный дрон уже в тропосфере. А дрон мы посадим с точностью до дюйма. И ещё. Крыши в нашем здании не будет. Будет посадочный стыковочный шлюз. Техника безопасности, знаете ли. Всё-таки Марс, господа. Мы не так много знает о тех формах жизни. Хотя они и выделяют известный нам метан.

– А эвакуационный челнок при взлёте не нарушит городской пейзаж? – Спросил Глава корпорации

– Конечно нарушит! Приблизительно в радиусе полумили. – Ответил инженер. – Но если нам придётся воспользоваться челноком, то и городу, и нам будет уже глубоко плевать на клумбочки и фонтанчики по всему периметру.

***

Комиссия по разрешению на строительство заседала ровно через две недели.

– Это исторический центр города! – Мэр сделал широкий жест рукой в окно и упёрся немигающим взглядом в членов комиссии по градостроительству и архитектуре. – Какое футуристическое здание? Жители не позволят!»

Автор проекта нового здания аэрокосмической корпорации подошёл к экрану и включил первый слайд презентации.

– Я полностью согласен с мэром, что это исторический центр города. – Сказал он. – И в этом городе похоронена историческая личность – мастер Парижской гильдии ювелиров, кавалер ордена почётного легиона Петер Карл Фаберже. Кстати, в тендерной документации прямо указаны требования к зданию»

Архитектор взял в руки папку с файлами и прочитал:

– Здание должно напоминать жителям города о личностях, которые принесли славу нашему великому городу».

«Но Фаберже родился, жил и творил в Российской империи. В нашем городе он только похоронен». – Мэр окинул взглядом членов комиссии, в поисках поддержки

«А умер Карл в Швейцарии. – Архитектор положил папку на стол. – Но завещал похоронить себя в нашем городе. И теперь часть славы его произведений искусств будут навсегда неотъемлемой частицей нашего города».

Слово взяла директор департамента архитектуры города.

– Я внимательно рассмотрела ваш проект. – Сказала она. – Здание представляет некий гибрид яйца Фаберже и космического корабля на стартовой площадке. Не слишком ли авангардистский проект?»

Мало кто заметил, как архитектор и глава аэрокосмической корпорации переглянулись между собой.

Архитектор поправил галстук и переключил слайд.

– Да, действительно, мы решили подчеркнуть в форме здания и исторический нарратив города, и принадлежность корпорации к передовым технологиям ракетостроения. – Сказал он. – Форма ракеты на космодроме, расцвеченная в тёмное время суток 3D иллюминацией, придаст городу неповторимый шарм, сравнимый, разве что, с рождественской Эйфелевой башней.

Аргумент в пользу конкуренции с символом страны окончательно склонил членов комиссии в пользу проекта.

После голосования и кратких поздравлений, глава корпорации и архитектор уселись в лимузин и отправились в штаб-квартиру.

По дороге, глава корпорации закурил сигару и подмигнул архитектору

– У меня ёкнуло сердце, когда дама начала говорить про ракету. – Сказал он. – Даже мелькнула мысль, а не догадалась ли она?»

– Ну что вы, сэр, стартовая площадка эвакуационного челнока будет глубоко под землёй. – Архитектор отхлебнул марочный коньяк из фужера. – А здание – это лишь красивая оболочка для нашей лаборатории на Лазурном берегу» Я назвал её «Невидимая голова».